- Это было в то время, когда ежемесячно на Вьетнам сбрасывали 77 тысяч тонн бомб, больше, чем за все пять лет второй мировой войны на Англию. Взвешивали возможность применения атомного оружия, потому что миллионы мертвых и опустошенные пространства земли не стали тихим кладбищем и не прекращали сопротивления. Я не переоценивал ни «Медтекс», ни цветочный магазин, ни депонированный передатчик, ни себя самого, однако в этот момент я впервые почувствовал себя сильнее, чем Хоа Хонг, хотя именно она толкнула меня на путь, который сама хотела бы теперь покинуть. «Ты можешь удалить от меня ребенка, ненавидеть меня и нашу жизнь,— ответил я ей,— но уйти ты не можешь, ты обязана бороться здесь, рядом со мной и звучной ложью». - Часто я неделями бывал в поездках и в самом Сайгоне в разъездах с утра до позднего вечера, дома появлялся как гость среди гостей, прокрадывался в комнату, где спала наша дочь, и бывал почти близок к тому, чтобы разбудить, поднять ее. Если она открывала глаза и вопросительно смотрела на меня, я не мог сказать ей, почему сторонюсь ее, почему у нее неподходящие учителя, друзья и она предоставлена этой лживой жизни, которая затянулась слишком надолго. Однажды я даже поймал себя на том, что начал рассказывать о Мейсене, о своем детстве на Эльбе и о том, как мы выглядывали из бойниц, потому что тогда тоже была война. Мне показалось, что она лишь притворяется спящей и с интересом слушает, но что я мог ей рассказать? Что сказало бы ей на-
звание Мейсен или Эльба, фаустпатроны или Я хорошо помнил деда и мать, у которой никогда не было времени для меня — как и у меня для Бинь, Вообще много было похожего с моим тогдашним существованием, и даже поговорка деда зазвучала и на нашей вилле: «Лучше быть мертвым, чем красным».См. далее...
Скачать Читать